Вокруг света

Вокруг света, Города, История Три года после этого

05.06.08 02:15

В свежем номере журнала «Афиша-Мир» опубликован пронзительный очерк Михаила Брашинского о Новом Орлеане. За три года, прошедших после урагана «Катрина», в городе мало что изменилось: большая его часть по-прежнему не восстановлена, туристы по-прежнему приезжают покататься на трамваях и пошататься по барам, а местные жители по-прежнему вспоминают об урагане — здесь его называют просто «это»: «когда это случилось», «после этого».

«Это» поглотило карнавал, полностью его перемололо, стало главным событием его жизни. Любой разговор теперь неминуемо выруливает на «это». У каждого — своя история, и они рассказывают ее охотно и лихорадочно, словно боясь не успеть досказать. Черный таксист Амброуз рассказывает, как утонули два его друга, один — прямо в своем такси. Официант-колумбиец Карлос — как его напугала пробка из мертвых машин на шоссе, в конце которого его ждала сестра. Арендатор машин Даглас — как, стоя по грудь в жидкой грязи, вычерпывал ее из своей гостиной. Художница Мина — как вывозила из наводнения постинфарктную маму.

Вокруг света, Люди, Фото Пижамная вечеринка

26.05.08 03:18

Пижамы в Шанхае

Некоторые жители Шанхая вопрос уличной моды решили для себя радикально: они носят пижамы, шлепанцы и чувствуют себя, судя по всему, отлично.

Большое число людей в пижамах на улицах фотограф Джастин Гуариглиа (Justin Guariglia) объясняет жарой и отсутствием водопровода: жители района, где были сделаны снимки, привыкли пользоваться общественными туалетами на улицах, поэтому границы того, что они считают «домом», значительно расширились. Став общепринятым, такой пижамный дресс-код завоевывал все больше сторонников, пока не стал обычным делом в этих местах.

Вокруг света, История, Фото Бывшее море

19.05.08 21:52

Аральское море


Фотографии: Сергей Прохоров.

«Лента.ру» опубликовала фоторепортаж на избитую, в общем, тему — о том, какое жалкое зрелище представляет собой сегодня Аральское море.

Узбекистан

«До середины 20 века Аральское море было четвертым по площади в мире, занимая около 68 тысяч квадратных километров, но с 1960-х годов стало мелеть ускоряющимися темпами из-за забора воды из основных питающих рек — Амударьи и Сырдарьи — с целью орошения, — пишет издание. — В 1989 году озеро распалось на два изолированных водоема — Северное (Малое) и Южное (Большое) Аральское море. На 2003 год площадь поверхности Аральского моря составляет около четверти первоначальной, а объем воды — около 10 процентов».

Фотографии Аральского моря

Кстати, если вы еще не читали репортаж Петра Фаворова в «Афише-Мир» о поездке в Узбекистан — рекомендую сделать это немедленно.

Корабли в Аральском море

Для любителей фотографий ржавых кораблей у нас есть специальное предложение: севшее на мель 35 лет назад у берегов Тувалу судно.

Вокруг света, Города, Трэвелог Ночь культуры

16.05.08 00:05

Осенью 2000 года мне довелось оказаться в Гётеборге на западном побережье Швеции как раз тогда, когда там проходила ежегодная Ночь культуры. Это, доложу я вам, зрелище прелюбопытнейшее.

В эту ночь весь, такое ощущение, город выходит на улицы. Горожане делятся на две примерно равномерные части: одни праздно шатаются по освещенным желтым светом улицам, периодически заглядывая в бары и разного рода учреждения культуры (которые, разумеется, работают чуть ли не до утра), вторые проявляют все доступные им таланты — поют в церковных хорах, жонглируют огнем, устраивают распродажи сентиментального барахла и прочее, и прочее.

Моя ночь культуры началась во вьетнамском ресторане, продолжилась в грегорианском храме, где потрясающие совершно мужики в рясах пели госпелы, после чего мы гуляли, подходя то к одной, то к другой группе творчески настроенных граждан. Больше всего поразили парень с девушкой, вытворявшие с огненными шарами и факелами какие-то совсем уж удивительные трюки и собравшие рядом с собой внушительную толпу зрителей.

Что тут скажешь: именно таких развлечений так не хватает в средней полосе России.

Вокруг света, История, Люди, Очерк, Трэвелог Покинутая земля

09.05.08 22:53

Когда дед предложил съездить с ним в Тверскую область, чтобы побывать на могиле его отца, моего прадеда, я, конечно, согласился. С одной стороны, я хотел отдать дань памяти предку, с другой — меня всегда привлекали места, в которых раньше бывать не доводилось. Но, как это часто бывает, поездка, задумывавшаяся едва ли не как туристическая, превратилась в экскурс не только в географию, но и историю страны.

В Тверской области меня, выросшего в тепличных условиях большого города, поражали не столько красота пейзажей, сколько удивительные особенности быта и жизни, увиденные во время путешествия. Например, на вокзале в городке Нелидово — райцентре, в центральной гостинице которого мы с дедушкой остановились — нет компьютера и кассиры оформляют билеты вручную, совсем как это делали, наверное, в позапрошлом веке.

Процесс выглядит следующим образом: тетечка-кассир на станции Нелидово звонит в Великие Луки, диктует паспортные данные пассажира, узнает о наличии мест, получает номера билетов и какие-то еще данные, потом вписывает все это от руки в бланки, которые и выдают затем людям. Таким образом, оформление одного билета занимает от 10 до 40 минут, в зависимости от дальности поездки, срока бронирования, направления и расторопности отдельно взятой тетечки.

На этом чудеса не заканчиваются. Проезжая через реку Вазуза, где за неделю до нашего приезда сошел с рельсов поезд, перевозивший цистерны с мазутом, я видел мужиков, собирающих разлившийся мазут в мешки. Удивительная технология. Тогда я понял, что правду говорят про то, будто ликвидация последствий займет месяц, ведь мазута много, а мужиков и мешков мало.

Вообще, страна, в которой в начале XXI века ездят на телегах и пашню обрабатывают лошадкой, запряженной в плуг, вызывает совершенно искреннее уважение к живущим в ней людям. Жители в Тверской области, к слову, все как один исключительно любезны и приятны в общении. Столько хороших людей, как сегодня, пожалуй, я еще никогда не встречал. Нам с дедом помогали все — и вполне официальные чиновники, и простые встречные на улицах. Военком Нелидовского района весь день носился с нами, организовывая встречу, транспорт и обед, а случайные прохожие не только показывали нам путь, но и провожали до ближайшего перекрестка, рассказывая между делом совершенно фантастические истории:

— А вода в речке почему такая черная?

— Да никто не знает.

— Может, из-за мазута?

— Нет, она уже давно такая.

— Неужели дно какое-то особенное?

— Нормальное дно, что вы. Карасики вон плавают…

Такое меланхоличное отношение ко всему очень характерно для жителей этих краев. Они всегда готовы поддержать беседу, но не рассчитывайте, что беседа получится содержательной.

Такой была, например, полуторачасовая беседа с пьяненьким «водителем телеги» Лешей, что отвез нас на своей видавшей лучшие времена кобыле за 15 километров на погост. Отвез в такие места, куда иначе как на телеге не доберешься. Поля, речки, овраги — и никаких дорог. Становится очень одиноко, когда смотришь на бесконечный одинаково зеленый пейзаж, и понимаешь, что на десятки километров вокруг едва ли найдется еще дюжина человек кроме тебя.

Особенно сильно начинаешь чувствовать безграничное одиночество, находясь на пустыре, где еще лет 15 назад стояла деревенька. И таких мест действительно много. Если в родной Новосибирской области деревня хоть как-то живет, жители ее покидают неохотно, а молодые люди, бывает, даже возвращаются, получив высшее образование, то в центре России деревня, судя по всему, умерла давным-давно.

Двадцатипятилетний Леша вспоминал, что когда он был совсем маленьким, то уже тогда во многих селах жили не больше десятка семей. Куда делись остальные жители — одному Богу известно.

— В этих деревнях уже лет двадцать никто-о-о-о не живет, — рассказывает Леша, забавно растягивая слова.

— А почему уехали?

— Кто как. Одни в город подались, другие в столицу или в Ленинград уехали.

— А почему же не оставались в деревне?

— Так здесь же рабо-о-о-о-тать надо. Вставать в 5 утра, за живностью ухаживать, в поле уходить.

— И что, все такие ленивые, что работать не хотят?

— Не ленивые. Просто сил уже не осталось у людей.

За такими разговорами мы добрались до пункта назначения — заброшенной деревни Липенское. В деревни остались всего два дома: в одном живет одинокий ветеран, во втором — семейная пара, к которым изредка приезжают дети и внуки. Продукты («товар», как тут говорят) в деревню привозит на телеге отец Леши, получающий за это 750 рублей в месяц в райсобесе.

Деревню, которую, кажется, покинули не только жители, но и сама жизнь, находится на подступах к Европе — отсюда 300 км до Москвы, 600 км до Риги и 350 — до белорусской границы. И всего сотня метров до братского захоронения советских воинов, погибших, защищая эти места в 1942 году.

Так я увидел могилу своего прадеда. Увидел три общих могилы, с памятником, венками и списками захороненных солдат. И в этих списках — прадед. Мы подошли к погосту, помянули, помолчали. Потом налетел ветер. Тишина и полное безветрие — и вдруг начинается ураган, пригибающий деревья к земле и срывающий шляпу.

Второй раз такой ветер начал дуть, когда мы зашли в один из двух оставшихся в деревне домов. В доме до сих пор живет ветеран со своей женой, очевидцы тех страшных боев. Старик служил в одной дивизии с прадедом, в полке, стоявшем чуть поодаль отсюда; за стаканом вина он рассказал, как его родная земля была пропитана кровью, как местная речушка переполнилась трупами советских и немецких солдат.

Дед читал письма, в которых сослуживцы его отца описывали события тех дней, а старик все курил и часто-часто моргал. Слез у него давно не осталось, поэтому все, что он мог — это кивать и кряхтеть. Мол, не врут, всё так и было.

Всё так и было.