Дизайн, Интервью, Люди Женя Юкечев: «Окружающее нас происходит с нашим пассивным участием»

12.10.10 23:00

Женя Юкечев
Фото: Майя Шелковникова.

Графический и шрифтовой дизайнер Женя Юкечев, инициатор и бывший совладелец Студии МартДизайн, дал интервью metkere.com, в котором рассказал о новых проектах, визуальной культуре и дизайне будущего.

— Чем вы сейчас занимаетесь?

— Сражаюсь с ветряными мельницами в основном. У меня непростой этап — сейчас я пытаюсь осознать себя в новой парадигме независимого специалиста. Это занятный опыт после пятнадцати лет интенсивных трудовых будней. Правда будни от этого менее интенсивными не становятся.

Я занят проработкой и развитием шрифтового семейства KafkaFamily (начало которого — мой дипломный проект на курсе Ильи Рудермана в Британской высшей школе дизайна). Шрифты будут использоваться в ближайшее время в книжной серии «Великие российские предприниматели» (первая книга о Людвиге Нобеле) и в выпуске газеты международной конференции «Газетный дизайн». Арт-директор обоих проектов — Дима Барбанель.

Также я принимаю участие в разработке новой шрифтовой и информационной площадки, о которой пока говорить рано, ибо еще нужно много сил и усердия, чтобы дойти до результата. Это дело очень полезное — в России нет ни одного полноценного профессионального ресурса, посвященного шрифту и типографике. Недавно также состоялось небольшое сотрудничество с журналом «Эрмитаж», где я был приглашен сделать шрифт-шифр для эссе об Энтони Гормли, я хорошо наполнился этой задачей, номер выйдет в конце ноября. 

— Вы в последнее время потратили много времени на учебу. Что это дало?

— Базовые знания любого графического дизайнера неотъемлемы от шрифта, типографики и каллиграфии, чему, к сожалению, большая часть дизайнеров уделяет весьма незначительное внимание. Эти вещи очень плотно соотносятся с культурными традициями, историей искусств, онтологией дизайна и его ключевой ролью в современной окружающей среде.

Дает же образование заряд бодрости и энтузиазма его продолжать получать. Знания, которые я приобрел на курсе в рамках своих исследований, поисков, ответов на вопросы, моментально переходят в актив, становятся инструментами в работе. Важно отметить, что в России не было крепких шрифтовых школ со времен советских художников шрифта. Курс Рудермана — единственное системное мероприятие (в этом году состоялся третий набор), которое существует на хорошем уровне, с прекрасным преподавательским составом. Тому подтверждение — возможность его выпускников продолжать образование в западных заведениях.

Ключевые школы — в Голландии, Англии, Швейцарии, в этом году открылся годовой курс в Нью-Йорке. Если задуматься, сегодня у нас в стране шрифтовых дизайнеров, по разным оценкам, около трех десятков, что наглядно демонстрирует существенный дефицит и профессии, и шрифтов.

— Почему дизайн в России так, мммм, сильно отличается от мирового уровня?

— Знаете, это, конечно, общее утверждение. В России есть талантливые коллективы, которые делают достойные заряженные проекты, соответствующие «мировому уровню» (посмотрите на команды Гуровича, Кагарова, Фейгина, Банкова, FirmaStyle, OpenDesign, бюро Проект, ONY, издательские проекты «Афиши», Барбанеля, есть ещё и ряд молодых имен). То есть с вершинами все в порядке, но вот средний уровень у нас заметно проседает, что и составляет общее представление повсеместного низкого качества. И отличается у нас от общего западного фона прежде всего не дизайн, а сознание.

У Леонида Фейгина есть очень точное наблюдение: «Наши ребята любят позапихивать в лист все, что придумали с детского сада». Убежден, что все растет из желания получить так называемый «креатив», который требует заказчик и который обожествил наш дизайнер. Вместо того, чтобы делать просто, обдуманно и убедительно, сейчас достаточно сделать «креативно». Вот и живем с «креативом» на улицах и в головах.

Предвосхищая вопрос — лечится это образованием, которое дает понимание сути вещей, природы их существования, заставляет думать. При этом в образовании важен не стереотипный лектор с указкой, а путь каждого студента в поиске ответов, а также время, которое посвящается непосредственно накоплению знаний, наблюдениям, экспериментам.

— Что должно произойти, чтобы в стране появилась комфортная и современная визуальная культура?

— А что должно произойти, чтобы в стране на дорогах уважали пешеходов, например? Это ведь непростой клубок ментальных трансформаций, который нам разматывать еще не одно десятилетие. И визуальная культура неотрывна от культуры вообще — здесь я, конечно, нового ничего не сообщил.

Мы отказываемся осознавать, что окружающее нас не само по себе: оно происходит с нашим пассивным участием или с нашим активным бездействием. Пока нас не будет искренне возмущать, почему, например, Новосибирск похож на дешевую доску объявлений с нелепыми архитектурными конструкциями (и я выражаю открытое недоверие так называемым главному художнику и главному архитектору города), пока в нашем метро стоит визуальный безвкусный галдеж, от которого некуда даже спрятать взгляд, а в книжных магазинах не появятся качественные книги, говорить о визуальной культуре бессмысленно.

И важно понимать: это критично не для «ранимого дизайнера», а для нормального человека, у которого этот хаос становится нормой и постоянным эмоциональным фоном. Сравните фотографии улиц 1960–80-х годов и сегодняшних? Каждую картинку с улицами наших дней можно подписать: «В гибели городской среды прошу винить дизайнера».

Рем Колхас, нидерландский архитектор, на церемонии открытия института «Стрелка» отметил: «…Нам представляется, что за последние тридцать лет архитектура изменилась больше, чем за предшествующие три тысячи. Причина в том, что рыночная экономика, куда бы мы не смотрели — на Европу, Америку, Россию или Китай — принципиально изменила роль архитекторов. Мы больше не служим государству, не выражаем ценности конкретного общества. Все чаще нашими заказчиками становятся люди, выражающие свои частные интересы». Это утверждение справедливо и для архитекторов и для дизайнеров — от уровня частных интересов зависит специфика, требования и, часто, результат инициируемых проектов.

— Почему вы покинули «МартДизайн»? Что будет с ним и с вами дальше?

— Если коротко — я посчитал это единственным способом решения принципиальных партнерских разногласий, которые отнимали большое количество сил. Не исключаю, что Студия передаст эстафету новым ярким и интересным проектам.

В течение семи лет в «МартДизайне» трудилось и выросло много замечательных талантливых ребят, что я считаю самым важным результатом. И, конечно, за это время было сделано уверенное количество ярких и интересных проектов, нам посчастливилось работать с очень интересными заказчиками, с которыми была возможность развиваться. Нам удалось создать плодотворный климат в команде, который позволял расти всем вместе.

Сам же я планирую участвовать в различных проектах и командах, перед которыми ставятся задачи, вызывающие у меня искренний интерес: шрифтовые, книжные, журнальные, информационные и медийные проекты, визуальные системы и все, что находится на стыке этих областей. Надеюсь, что найду время и силы для своих проектов, представление о которых уже давно сформировалось.

— Как будет выглядеть российский дизайн через, скажем, 10 лет?

— Очень многое зависит от того, как отреагирует на время образование и молодые специалисты. Пока, к сожалению, качественные сдвиги видны только на уровне Москва-Питер (развернулась масштабно «Британка», стартует «Стрелка», мастерские при ВАШГД по-прежнему открывают двери, набирает обороты лофт-проект «ЭТАЖИ» с лекциями в рамках «Вижу! » и «Мастерская»).

В то же время жизнь региональных заведений застыла на петле «нет специалистов, потому что нет специалистов», и я наблюдаю лишь отток хороших голов в Москву или на Запад.

Тем не менее, у меня нет сомнений, что общий уровень российского дизайна вырастет, будет большее количество грамотных ребят и понимающих заказчиков. Я надеюсь, что все-таки в стране повысится уровень типографики (все тенденции позволяют это утверждать), что в первую очередь будет свидетельствовать в осознанном подходе к своей работе дизайнеров.

Правда есть и большой противовес моим утверждениям — стремительный рост количества рекламного покрытия всего (даже тетрадей и букварей первоклассников), что потребует и дешевую рабочую силу, а это значит, что у нас есть риск вновь считать витки одной спирали.

Понравилась заметка? Получайте еженедельный дайджест наших лучших материалов: